Ещё Окуджава

В день рождения подарок
приподнес я сам себе.
Сын потом возьмет - озвучит
и сыграет на трубе.
Сочинилось как-то так, само собою,
что-то среднее меж песней и судьбою.

Я сижу перед камином,
нарисованным в углу.
Старый пудель растянулся
под ногами на полу.
Пусть труба, сынок, мелодию сыграет.
Что из сердца вышло - быстро не сгорает.

Мы плывем ночной Москвою
между небом и землей.
Кто-то балуется рядом
черным пеплом и золой.
Лишь бы только в суете не заигрался.
Или зря нам этот век, сынок, достался?

Что ж, играй, мой сын кудрявый,
ту мелодию в ночи.
Пусть ее подхватят следом
и другие трубачи.
Нам не стоит этой темени бояться,
но счастливыми не будем притворяться.

Булат Окуджава

У поэта соперника нету
Ни на улице и ни в судьбе.
И когда он кричит всему свету,
Это он не о вас - о себе.

Руки тонкие к небу возносит,
Жизнь и силы по капле губя.
Догорает, прощения просит...
Это он не за вас - за себя.

Но когда достигает предела,
И душа отлетает во тьму
Поле пройдено, сделано дело...
Вам решать: для чего и кому.

То ли мед, то ли горькая чаша
то ли адский огонь, то ли храм...
Все, что было его - нынче ваше.
Все для вас. Посвящается вам.

Не мог пропустить

Дорогой Дмитрий Анатольевич!
("The Wall Street Journal", США)
Татьяна и Алена Морозовы, 30 мая 2008

В результате трех скоординированных взрывов в домах Москвы и Волгодонска в сентябре 1999 года погибло 292 человека, в том числе и наша мать, Любовь Морозова. В этом открытом письме мы призываем Вас, Дмитрий Анатольевич, провести независимое, открытое и полное расследование этих терактов.

Хотя виновными в этих преступлениях были объявлены чеченские террористы, что и было использовано в том же месяце в качестве предлога к возобновлению полномасштабной войны против Чечни, существует множество свидетельств того, что в деле могли быть замешаны российские спецслужбы. Также есть четкие доказательства того, что власти что-то скрывают. Мы не считаем, что это преступление раскрыто.

Позвольте напомнить Вам некоторые факты:

* 23 сентября 1999 года полицией было арестовано трое агентов Федеральной службы безопасности. Эти люди установили детонатор и оставили RDX (гексоген - прим. перев.), то же самое взрывчатое вещество, то использовалось в предшествующих терактах, в подвале многоквартирного дома в городе Рязани. В ФСБ действия своих агентов назвали 'учениями' и заявили, что в мешках с взрывчаткой на самом деле был сахар. Расследование было быстро свернуто, а все улики объявлены 'совершенно секретными'.

* Примерно в это же время солдат российской армии обнаружил RDX в своей воинской части невдалеке от Рязани, в мешках с надписью 'сахар'. Этот инцидент не расследовался вообще, все улики засекречены.

* О взрыве жилого дома в Волгодонске спикер Государственной Думы Геннадий Селезнев объявил 13 сентября 1999 года, за три дня до того, как этот дом был действительно взорван.

* Управляющий нашим московским домом на улице Гурьянова, который был взорван, Марк Блюменфельд, заявил нашему адвокату и нескольким журналистам, что агенты ФСБ 'уговорили' его изменить показания: показали ему фотографию чеченца Ачемеза Гочияева, которого он раньше никогда не видел, и под давлением он 'опознал' в нем человека, взявшего в аренду часть подвала дома.

* Фоторобот, изображавший реального подозреваемого с изначальных слов Блюменфельда, пропал; в полиции на его месте лежит фотография Гочияева. А наш адвокат Михаил Трепашкин, сам бывший агент КГБ, заявил журналистам, что на этом фотороботе узнал агента ФСБ Владимира Романовича. Вскоре после этого Романович был ограблен и убит на Кипре, однако преступление до сих пор не раскрыто.

* В ноябре 2003 года, накануне суда над двумя чеченцами, впоследствии признанными виновными в перевозке взрывчатки, использованной во время терактов в Москве, Трепашкина арестовали, подбросив ему в машину оружие, и тем самым не дали ему возможности передать в суд заявление Блюменфельда о том, что агенты ФСБ заставили его дать ложные показания. Что же касается суда над этими чеченцами, то он не убедил ни нас, ни окружающий мир, поскольку заседание велось за закрытыми дверьми, и правозащитные организации указывали на многочисленные процессуальные нарушения. Заявление Блюменфельда и дело о замене составленного с его слов фоторобота на фотографию Гочияева ни одним российским судом так и не рассматривались.

* С тех пор убито уже четыре человека, расследовавших возможность участия ФСБ во взрывах жилых домов. В апреле 2003 года в Москве застрелен депутат Госдумы Сергей Юшенков; его коллега Юрий Щекочихин через три месяца умер, якобы от отравления. В октябре 2006 года в подъезде своего дома в Москве была убита журналистка Анна Политковская, а еще спустя месяц в Лондоне от яда умер бывший агент КГБ Александр Литвиненко.

В России многие пришли к мнению, что эти взрывы - дело рук спецслужб. Что касается нашей семьи, то мы сначала поверили в официальную версию с 'чеченским следом', но той веры давно уже нет. Сегодня мы уверены, что нашу мать и ее соседей принесли в жертву политике, что их убили, чтобы оправдать войну в Чечне и помочь Владимиру Путину стать на следующий год президентом. И изменить эту точку зрения может только объективное расследование.

Господин Президент, мы пишем это открытое письмо, потому что хотим верить, что с Вашим приходом на этот пост темный период российской истории завершится. Вы в этом не участвовали.

Мы понимаем, что Вы испытываете чувство верности и благодарности прежнему режиму. Но народ вверил в Ваши руки силу государства не затем, чтобы Вы защищали тех, кто, возможно, убивал людей. Сегодня Вы олицетворяете власть в России, поэтому и Ваша должность связана с более высокой ответственностью. Вы несете обязательство - перед историей, народом и памятью невинных жертв - обнаружить и сказать правду об этих преступлениях.

Сестры Татьяна и Алена Морозовы - бывшие жительницы многоквартирного дома в Москве на улице Гурьянова, разрушенного 9 сентября 1999 года в результате террористического акта. В настоящее время живут в г. Спрингфильде, штат Миссури.

via abstract2001

Плачущий сад

Ужасный! - капнет и вслушается:
Все он ли один на свете
Мнет ветку в окне, как кружевце,
Или есть свидетель.

Но давится внятно от тягости
Отеков - земля ноздревая,
И слышно: далеко, как в августе,
Полуночь в полях назревает.

Ни звука. И нет соглядатаев.
В пустынности удостоверясь,
Берется за старое - скатывается,
По кровле, за желоб и через.

К губам поднесу и прислушаюсь:
Все я ли один на свете,
Готовый навзрыд при случае,
Или есть свидетель..

Но тишь. И листок не шелохнется.
Ни признака зги, кроме жутких
Глотков и плескания в шлепанцах,
И вздохов и слез в промежутке.

Б.Л.Пастернак, 1917

К морю

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,-
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтической побег.

Ты ждал, ты звал... я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы...
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел... Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

А.С.Пушкин, 1824

Хорошая песня Макаревича

Лица стерты, краски тусклы -
То ли люди, то ли куклы,
Взгляд похож на взгляд, а тень на тень.
И я устал и, отдыхая,
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей.

Арлекины и пираты,
Циркачи и акробаты,
И злодей, чей вид внушает страх,
Волк и заяц, тигры в клетке -
Все они марионетки
В ловких и натруженных руках.

Волк и заяц, тигры в клетке -
Все они марионетки
В ловких и натруженных руках.

Кукол дергают за нитки:
На лице у них улыбки,
И играет клоун на трубе.
И в процессе представленья
Создается впечатленье,
Что куклы пляшут сами по себе.

Ах, до чего ж порой обидно,
Что хозяина не видно, -
Вверх и в темноту уходит нить.
А куклы так ему послушны,
И мы верим простодушно
В то, что кукла может говорить.

А куклы так ему послушны,
И мы верим простодушно
В то, что кукла может говорить.

Но вот хозяин гасит свечи -
Кончен бал и кончен вечер,
Засияет месяц в облаках.
И кукол снимут с нитки длинной
И, засыпав нафталином,
В виде тряпок сложат в сундуках.

И кукол снимут с нитки длинной
И, засыпав нафталином,
В виде тряпок сложат в сундуках.

Превед, Медвед